Король Фейсал. Личность, эпоха, вера - Алексей Михайлович Васильев
Гамаль Абдель Насер вручил Хрущеву высший орден страны — «Ожерелье Нила». Хрущев сделал ответный шаг, наградив Насера и его тогдашнего сподвижника маршала Абдель Хакима Амера званием Героя Советского Союза и орденом Ленина, к их немалому смущению и огромному недовольству внутри Советского Союза. Из некоммунистических лидеров такой награды удостоился в 1963 г. лишь президент Алжира Ахмед Бен Белла.
13 мая 1964 г., нажав вместе на кнопку, Хрущев и Насер взорвали перемычку, чтобы направить нильские воды в отводной канал и позволить начать новый этап строительства Ас-Садд аль-Аали — высотной Асуанской плотины.
Гамаль Абдель Насер, безусловно, импонировал советскому руководству. Его личное обаяние, такт и уровень государственного деятеля не могли не вызвать симпатии у Хрущева. Он стал ценным союзником и в арабском мире, и в Африке. В Йемене египетские войска, вооруженные советским оружием, сражались против роялистов, поддерживаемых Саудовской Аравией и Западом. Египет был одним из столпов движения неприсоединения, Организации африканского единства. Каир стал меккой для многих антизападных революционеров из арабских и африканских стран. Насер изгнал или «египтизировал» иностранный капитал, национализировал собственность крупной и средней буржуазии, провел две аграрные реформы, объявил о 50-процентной квоте «рабочих и крестьян» в органах власти, принял Хартию национальных действий, многие из формулировок которой были близки советским идеологическим штампам.
Всем хорош был Насер, но… Вот если бы он, как Фидель Кастро, постиг «научный социализм» и стал марксистом, тогда наступила бы полная гармония в советско-египетских отношениях. Примитивная мессианская идея продолжала сидеть в голове Никиты Хрущева и временами прорывалась в его выступлениях.
Вот что рассказывал автору его друг, покойный ныне дипломат, литератор и нумизмат, интеллигентнейший Олег Ковтунович, в то время переводчик советского лидера: «И Хрущев, и его окружение в советском руководстве считали, что арабские лидеры „слишком увлекаются“ религией. И вот Хрущев решил их просветить. Тогда, на яхте „Хуррия“, где были Насер, президент Алжира Бен Белла, президент Ирака Ареф, он стал рассказывать: „Помню — был у нас один поп. А у него была любовница. Так вот — он ее убил, а тело расчленил. Видите, куда заводит религия и вера в Бога“. Его собеседники были смущены. Насер мягко сказал: „Видимо, религия здесь ни при чем. Бывают хорошие и плохие священники. Возможно, что некоторые коммунисты тоже совершают преступления…“ Хрущев неожиданно обиделся. „Ну, свое говно малиной пахнет“, — сказал он. Я долго мучился с переводом»[237].
Детали той встречи Фейсал не знал. У него сложилось убеждение, что атеистический коммунизм все глубже проникает в арабский мир. Мурад Талеб рассказывал, что, когда во время визита в Саудовскую Аравию он сказал Фейсалу, что собирается совершить малый хадж-умру, тот удивился: «Разве вы верите в Аллаха?»[238] Но Фейсал был безусловно прав в том, что и революционная риторика Никиты Хрущева, и реальная политика СССР прямо или косвенно угрожали королевскому режиму в Саудовской Аравии.
Никита Хрущев был свергнут 14 октября 1964 г. в результате «тихого» заговора большинства высших руководителей СССР. Недовольство его правлением вызывалось в первую очередь внутренними причинами, но и его некоторые внешнеполитические авантюры держали советских правителей в напряжении.
Отдадим должное Никите Хрущеву. Он соединил в себе и наивнейший мессианизм, и политический прагматизм. Он, видимо, лелеял мечту увидеть всех — и белых, и черных, и желтых — под красными коммунистическими знаменами. Но действовал он и в арабском, и во всем «третьем мире» чаще всего умело, соединяя и решительность, и осторожность, и мужицкую грубость, и государственный ум.
Политика СССР на Ближнем и Среднем Востоке, сформировавшаяся при Никите Хрущеве, не изменилась после его падения.
Сотрудничество с Египтом оставалось стержнем советской ближневосточной политики. Последовал обмен высокопоставленными делегациями. Включение бывших египетских коммунистов в официальные структуры власти создавало дополнительный благоприятный фон для советско-египетского сотрудничества и стала дополнительным сигналом тревоги для Фейсала.
В 1950–1960-х гг. внутреннее социально-политическое развитие Сирии — другой важной для СССР страны в регионе — настраивало ее как против Израиля, так и против Запада, что создавало основу для расширения ее сотрудничества с СССР. Сирийская баасистская версия арабского национализма и социализма открывала возможность найти достаточно точек соприкосновения, установить диалог и взаимопонимание с советским руководством, а стратегическое положение делало страну нужным партнером СССР.
Холодный расчет показывал Фейсалу: чем больше СССР укреплял свое влияние в Египте и Сирии, тем решительнее и в большем объеме США должны были поддерживать Саудовскую Аравию. Убийство президента Кеннеди прервало заигрывание Вашингтона с Каиром, а в Йемене Египет увяз в войне, которую он не мог выиграть, и в руках Фейсала было достаточно выигрышных карт для достижения устраивающего его компромисса.
В принципе Насер мог бы пойти на вывод войск из Йемена, если бы сумел сохранить лицо. Для Саудовской Аравии эта война также была тяжелым бременем. Конфронтация с Египтом не была нужна Фейсалу, он повторял: пусть сами йеменцы выберут форму правления, будь то монархическая или республиканская, но сделать это невозможно из-за присутствия в стране иностранных войск. Не раз Насер обещал вывести войска, но каждый раз вынужден был оставлять их в Йемене, опасаясь разгрома своих «клиентов»-республиканцев.
Базой сопротивления республиканцам стали зейдиты, традиционно преданные имамату. На востоке и севере страны многие горцы были зейдитами, и именно на них опирался Мухаммед аль-Бадр. Правление Саляля оказалось неэффективным. Он избегал даже говорить о выборах и о возможной смене своего руководства. Зависимость от Египта была полной, и он посещал Каир так часто, что стал предметом насмешек. В некоторых районах египетские офицеры действовали как фактические губернаторы. Египетские советники нередко занимались в Йемене спекуляцией и перехватывали у местных купцов часть внешней торговли.
Даже многих республиканцев раздражало покровительственное поведение египтян.
В течение 1964 г. после александрийского саммита Фейсал и Насер поддерживали вялотекущие переговоры, пытаясь осуществить какой-то развод сил, хотя египтяне вместо вывода войск занимались их ротацией. В июле — августе египтяне осуществили большое наступление с целью отсечь роялистов от саудовской границы и поставить Фейсала перед свершившимся фактом накануне сентябрьской арабской конференции в верхах.
Роялисты потерпели несколько поражений, но тяжелая техника египтян была остановлена распутицей в сезон муссонных дождей.
