Маугли - Редьярд Джозеф Киплинг
– Кто-то убивает в темноте позади нас! – пролаял один из псов. – Вода здесь помутнела!
Маугли нырнул, бросившись вперёд, как выдра, утянул барахтавшегося пса под воду прежде, чем тот успел разинуть пасть, и тёмные, маслянистые пятна поплыли по Заводи Мира, когда тело собаки выплыло из воды, перевернувшись на бок. Псы хотели было повернуть назад, но течение сносило их вниз, Маленький Народ жалил в головы и уши, а клич Сионийской Стаи звучал всё громче и громче в надвигающейся тьме. Маугли снова нырнул, и снова один из псов ушёл под воду и выплыл мёртвым, и снова шум поднялся в тылу стаи – одни вопили, что лучше выйти на берег, другие требовали, чтобы вожак вёл их обратно в Декан, остальные кричали, чтобы Маугли показался им и дал себя убить.
– Когда они выходят драться, то становятся вдвое злее и голосистее, – сказал Каа. – Остальное сделают твои братья там, внизу. Маленький Народ полетел на ночлег, и я тоже ухожу. Я не помогаю волкам.
По берегу пробежал волк на трёх ногах, то приплясывая, то припадая боком к земле, то выгибая спину и подпрыгивая фута на два кверху, словно играл со своими волчатами. Это был вожак Вантала. Он ни разу не промолвил ни слова, но продолжал свою страшную пляску на глазах у псов.
Собаки долго пробыли в воде и плыли с трудом: их шкуры намокли и отяжелели, косматые хвосты разбухли, как губки, а сами они так устали и ослабели, что молча смотрели на два горящих глаза, которые провожали их неотступно.
– Плохая это охота, – сказал наконец один из псов.
– Доброй охоты! – сказал Маугли, смело выскакивая из воды рядом с ним и всаживая длинный нож ему под лопатку, но так, чтобы издыхающий пёс не огрызнулся.
– Это ты, человек-волк? – спросил Вантала с берега.
– Спроси у мёртвых, Чужак, – отвечал Маугли. – Разве они не плывут вниз по реке? Я досыта накормил этих псов грязью, я обманул их среди бела дня, а их вожак остался без хвоста, но всё же и на твою долю ещё хватит. Куда их гнать?
– Я подожду, – сказал Вантала. – Вся долгая ночь передо мной, там посмотрим.
Всё ближе и ближе раздавался лай сионийских волков:
– За Стаю, за всю Стаю мы принимаем бой!
И наконец лучина Вайнганги вынесла рыжих собак на пески и отмели против Сионийских Пещер. Тут они поняли свою ошибку. Им надо было выбраться из воды раньше и напасть на волков на берегу. Теперь было слишком поздно. По всей отмели светились горящие глаза и, кроме страшного пхиала, не утихавшего с самого заката, в джунглях не слышно было ни звука. Со стороны казалось, будто Вантала упрашивает собак выйти на берег. И вожак псов крикнул им:
– Повернитесь и нападайте!
Вся стая бросилась к берегу, расплёскивая и разбрызгивая мелкую воду, так что поверхность Вайнганги вскипела пеной и крупные волны пошли по реке, словно разведённые пароходом. Маугли врезался в свалку, колол и кромсал собак, которые, сбившись в кучу, волной хлынули на прибрежный песок.
И началась долгая битва.
Волки бились на мокром красном песке, между спутанными корнями деревьев, в кустах, в гуще травы, ибо даже и теперь псов было двое на одного волка. Волки бились не на живот, а на смерть, и бились не одни только широкогрудые клыкастые охотники, но и волчицы с дикими глазами бились за своих волчат, а кое-где рядом с ними годовалый волчонок, ещё не перелинявший и весь лохматый, тоже хватал зубами и теребил врага. Надо вам сказать, что волк обычно хватает за горло или вцепляется в бок, а псы больше кусают за ноги, поэтому, пока собаки барахтались в воде и должны были высоко держать голову, перевес был на стороне волков; на суше волкам приходилось туго, но и в воде и на суше нож Маугли поднимался и разил одинаково.
Четвёрка пробилась к Маугли на помощь. Серый Брат, припав к коленям Мальчика, защищал его живот, остальные трое охраняли его спину и бока или стояли над ним, когда обозлённый, воющий пёс, бросаясь прямо на нож, скачком сбивал Маугли с ног. А дальше всё смешалось, сбилось в кучу, метавшуюся справа налево и слева направо по берегу. Один раз Маугли мельком видел Акелу: на него с двух сторон насели псы, а сам он вцепился беззубыми челюстями в ляжку третьего.
Ночь проходила, и быстрый, головокружительный бег на месте всё ускорялся. Собаки притомились и уже боялись нападать на волков посильнее, хотя ещё не смели спасаться бегством; но Маугли чувствовал, что близится конец, и довольствовался тем, что выводил собак из строя. Годовалые волки теперь нападали смелей, можно было вздохнуть свободнее, и уже один блеск ножа иногда обращал собаку в бегство.
– Мясо обглодано почти до кости! – прохрипел Серый Брат.
– Но кость ещё надо разгрызть, – отвечал ему Маугли. – Вот как делается у нас в джунглях! – Красное лезвие ножа скользнуло, как пламя, по боку пса, задние ляжки которого исчезли под тяжестью навалившегося на него волка.
– Моя добыча! – огрызнулся волк, сморщив нос. – Оставь её мне!
– Неужели тебе всё ещё мало, Чужак? – сказал Маугли.
Вантала был страшно истерзан, но держал собаку словно в тисках, и она не могла пошевельнуться.
– Клянусь буйволом, выкупившим меня, – злорадно смеясь, крикнул Маугли, – это Куцый!
И в самом деле, это был большой тёмно-рыжий вожак.
Один из псов подскочил на помощь вожаку, но, прежде чем его зубы вонзились в бок Ванталы, нож Маугли уже торчал в его груди, а Серый Брат докончил остальное.
– Вот как делается у нас в джунглях! – сказал Маугли.
Вантала не ответил ни слова, только его челюсти сжимались всё крепче и крепче, по мере того как жизнь уходила от него. Собака вздрогнула, уронила голову и замерла, и Вантала замер над ней.
– Тише! Долг Крови уплачен! – сказал Маугли. – Спой свою песню, Вантала!
– Он больше не будет охотиться, – сказал Серый Брат. – И Акела тоже молчит, уже давно.
– Мы разгрызли кость! – прогремел Пхао, сын Пхаоны. – Они бегут! Убивайте, убивайте их, Охотники Свободного Народа!
Псы один за другим разбегались, крадучись, с потемневших от крови отмелей к реке, в густые джунгли, вверх по течению или вниз по течению – туда, где дорога была свободна.
– Долг! Долг! – крикнул Маугли. – Платите Долг! Они убили Акелу! Пусть ни один из них не уйдёт живым!
Он помчался к берегу с ножом в руке, чтобы не дать уйти ни одному псу, который отважился бы броситься в реку.
