Мои яблочные дни - Мелисса да Коста
«Здравствуйте, мадам Люзен, это снова мадам Омон из отдела кадров. Поскольку вы не перезвонили, я еще раз обращаюсь к вам… Как я и говорила вам в прошлом моем сообщении, заканчивается максимальный срок вашего неоплачиваемого отпуска… Мы договорились о максимальной продолжительности в один год, без возможности продления. Нам срочно требуется ваш ответ, поскольку, как вы догадываетесь, мы наняли временного сотрудника, чтобы он заменил вас на время вашего отсутствия, и нам надо предусмотреть или его наем на постоянную работу, или ваше возвращение… Ну вот, перезвоните мне до конца недели, не позже… пожалуйста».
Сердце у меня колотится так, будто я только что пробежала десять километров.
Я тут же отправляюсь к священной сосне, чтобы поговорить с Бенжаменом, спросить, что он об этом думает. Просто-напросто немного успокоиться. Сажусь на табуретку, стараюсь глубоко дышать. Все перемешалось: обрывки мыслей, связанных с мэрией, «Цветы Манон», пять еще не подтвержденных заказов, энтузиазм Жюли, мой страх, моя неуверенность, моя мама, наследство, старый дом, земляника. И тут я ее вижу. Крохотное кругленькое тельце. Черные бусинки пристально на меня смотрят. Она сидит на краю дупла. В пустом гнезде. Одна. Я узнала бы ее из тысячи. Это мать-малиновка. Я встаю, не сводя с нее глаз.
— Ты вернулась?
Она наклоняет голову, быстро-быстро поворачивает ее вправо-влево.
— Где твои малыши?
Она подпрыгивает на месте, меняет позу.
— Они… Они научились летать, да?
Как ужасно дрожит мой голос. Это смешно.
— Ты их отпустила.
Еще немного — и я бы расплакалась. Все произошло так быстро… Несколько недель назад они еще не вылупились из яиц, а сегодня их уже нет здесь. Летают под другими небесами. Ну, Пупсик, это жизнь. Так оно устроено у животных.
— Нет, Бен, помолчи. Только не сегодня утром.
Мне не надо напоминать о том, как устроена жизнь, ее природный цикл. Мне хочется, чтобы мне не мешали печалиться, сколько захочу.
— Да, Бен, позволь на время забыть о тебе…
Мне приходится дождаться вечера, чтобы набраться смелости сорвать прилепленный к стене листок с надписью Делиться, перевернуть его чистой стороной и взять ручку. Я пишу с той же яростью, какая охватила меня сегодня утром у священной сосны, когда я увидела одинокую малиновку и услышала комментарии Бенжамена. А потом смиряюсь — они правы. Я откладываю ручку, беру кусочек скотча и приклеиваю листок к стене. И только отойдя на несколько шагов, полностью осознаю смысл написанного на нем слова…
Отпускать
Я начала с самого простого: позвонила начальнице отдела кадров мэрии восьмого округа.
— Аманда Люзен?
— Добрый вечер. Простите, что не позвонила раньше…
Пауза. Дожидаясь, пока она что-нибудь скажет, я пересчитывала ленты на иве Поля.
— У вас все в порядке?
Вообще-то я не ждала такого вопроса, но ответила самым естественным тоном:
— Да… Все в порядке.
— Хорошо, — сказала она. — Мы рады это слышать. Вы приняли решение касательно вашего возвращения в мэрию?
— Да.
— Слушаю вас…
Я улыбнулась. Мне стало легче, я наконец-то была уверена в своем решении.
— Я отказываюсь от должности. В самое ближайшее время я пришлю вам заявление об уходе. Отправить его заказным письмом с уведомлением о вручении?
Если она и удивилась, то ничем этого не выдала.
— Да, конечно. Мы переведем вам остаток после окончательного расчета в первой половине июля. У вас все тот же банк? Реквизиты прежние?
— Да, только адрес другой. Запишете?
— Минуточку.
Я подождала, пока она найдет, чем писать. Встала у окна. На душе было легко.
— Слушаю вас, Аманда.
— Сен-Пьер-ле-Шатель… Ландемен…
— Сен-Пьер-ле-Шатель, Ландемен, — повторила она, записывая. — А номер дома?
— Нет, мой дом здесь единственный.
— Хорошо.
Я слышала, как она что-то передвигает на своем письменном столе, наводит порядок в бумагах.
— Что делать с вашими личными вещами? Прислать вам?
Я толком не помнила, что могла оставить в кабинете. Наверное, кружку, чайное ситечко, коробку с заваркой и блеск для губ.
— Нет. Можете выбросить или кому-нибудь отдать… Все равно.
— Отлично.
Она произносила еще какие-то положенные слова, благодарила за годы сотрудничества, чего-то мне желала, но я не слушала, я смотрела, как развеваются ленты на иве Поля.
Мне непременно хотелось от всего освободиться к середине следующей недели, оставить все в полном порядке, перед тем как я в сяду в машину и на два дня уеду из дома. На следующий день я позвонила Анне во время ее обеденного перерыва.
— Аманда? Как ты?
