Список смертников - Джек Карр
Презрение рядового и сержантского состава SEAL к офицерам было общеизвестным фактом. Но время от времени появлялся тот, кто ломал этот стереотип — лидер, которого уважали за боевое мастерство, агрессивность и характер. Джеймс Рис был именно таким человеком.
— Извини, Смитти. Похоже, это правда.
— Ну, если он это сделал, значит, у него была чертовски веская причина.
— Причина не важна, Смитти. Он это сделал. Точка. Я тоже его знал. Мы были в паре в школе снайперов, работали вместе в старые времена. Надежный как скала. У его семьи долгая история в «Командах».
— Он сбежал из страны, Фред? Поэтому вызвали нас? — спросил другой боец.
— Вот тут всё становится совсем запутанным. Вас всех попросят подписать дополнительные соглашения о неразглашении перед тем, как всё начнется.
— Серьезно? — вклинился Смитти. — Еще соглашения? Хочешь сказать, тех ста, что мы уже подписали, недостаточно? Что за хрень, старшина?
— Просто слушай, Смитти, и дай мне закончить.
— Виноват, старшина.
— Окей, ситуация беспрецедентная. Этот «котик», судя по тому, что он провернул в ВАРКОМЕ, — не обычный офицер, который отбывает два срока во взводе и уходит на штабную должность на следующие пятнадцать-двадцать лет. Этот парень знает, что делает. «Котик» — внутренний террорист. Скоро это попадет в новости. Пока это называют терактом, но скоро всё изменится, и мы должны выйти на него до того, как это случится, чтобы не спугнуть его окончательно. Он всё еще в стране, и министр обороны хочет, чтобы его взяли как можно скорее.
— Фред, я не особо следил за новостями с Западного побережья. Сколько людей погибло в ВАРКОМЕ при взрыве? — спросил один из самых спокойных парней в группе, который вечно выглядел так, будто только что проснулся после пьянки.
— В том-то и дело, что всего двое: адмирал и какой-то финансист из Лос-Анджелеса. Адъютанту адмирала вышибло барабанные перепонки, но больше никто не пострадал. Судя по всему, он обвязал этого финансиста поясом смертника, взял его семью в заложники и заставил взорвать себя в кабинете адмирала.
— Ничего себе! — оживился соня. — Это жестко. Он начинает мне нравиться.
— Заткнись, Пол, — резко оборвал его Фред. — Это серьезное дело. Мы не можем его недооценивать. Это задание — такое же, как любое другое. Выкиньте из головы, что он SEAL, помните об этом только в том смысле, что перед нами грозный противник. Он прошел ту же подготовку, что и мы, и на его счету немало боев. Его терки с адмиралом и этим финансистом нас не касаются. Нас касается планирование операции по ликвидации или захвату этой ВЦ (высокоценной цели).
— Послушай, Фред, ты сказал, что он всё еще в Штатах, — подал голос один из самых вдумчивых бойцов. — Как мы можем идти за ним здесь? Разве Закон Поссе Комитатус отменили?
— Вот тут и вступают в силу соглашения о неразглашении, джентльмены. Министр обороны приостановила действие закона через указ, подписанный президентом. Мы будем работать на американской земле, используя все доступные ресурсы, чтобы уничтожить или захватить цель.
— Что? Она вообще имеет на это право? И почему мы? Почему не HRT? — спросил боец, упоминая элитную группу ФБР по спасению заложников.
— Министр хочет, чтобы именно мы… — Стрейн замялся. — Она хочет нас, потому что, по данным её разведки, следующая цель Риса — президент.
За столом удивленно вскинули брови. Тяжесть и сложность ситуации обрушились на них всей мощью.
Фред выдержал паузу, обводя комнату взглядом.
— Если у кого-то есть проблемы с тем, чтобы идти за этой целью или работать в Штатах, говорите сейчас.
Никто не шелохнулся.
— Окей. Он в хижине в горах Нью-Гэмпшира. Не знаю, откуда у них эти сведения. Данные скудные. Сказано — единственный источник HUMINT (агентурной разведки) без технического подтверждения. Как я и говорил, дело странное. В Ошеане (NAS Oceana) нас ждет «борт». Вылет через час. Детали обсудим, когда сядем в Вермонте. Оттуда двинем в Нью-Гэмпшир. Времени на проверку данных нет. Министр хочет результат еще вчера, и выбор пал на нас. Вопросы?
Фред переводил взгляд с одного оператора на другого. Он пожалел о следующих словах сразу, как только они сорвались с губ:
— Вам не обязательно это должно нравиться. Вы просто должны это сделать. «Ну и ляпнул же», — подумал он.
— Смитти, задержись на пару слов, — сказал Фред, когда команда начала подниматься, чтобы забрать снаряжение и ехать на аэродром.
— Да, старшина? — спросил Смитти, как только дверь закрылась.
— Смитти, ты отличный боец, и я бы в любой момент пошел с тобой в одну дверь.
— Но…?
— Но в этот раз ты с нами не идешь. И, — быстро добавил старшина, прежде чем тот успел возразить, — это не обсуждается. Я отстраняю тебя от операции. Мне не нужны на этом задании люди, которые знают и уважают Риса. Ты меня понимаешь.
Смитти попытался скрыть облегчение. Он еще никогда не чувствовал такого внутреннего раздрая. Он не мог подвести команду, но и не мог охотиться на человека, которого считал лучшим боевым командиром в своей жизни, за которым пошел бы в самое пекло. То, что решение приняли за него, было признаком хорошего лидера.
Смитти просто кивнул, опустил голову и вышел из комнаты, растеряв свою обычную энергию.
Фред выдохнул.
— Сукин ты сын, — прошептал он самому себе. Сделав глубокий вдох, он вышел из зала, чтобы готовить снаряжение.
ГЛАВА 64
Пентагон
Округ Арлингтон, Вирджиния
НОВОСТЬ ПРЕРВАЛА ЭФИРЫ всех телесетей и монополизировала кабельные новостные каналы. Для «разогрева» публики и обеспечения максимального охвата использовались негласные цитаты «высокопоставленных чиновников» министерства обороны. Дикторы вели обратный отсчет до пресс-конференции министра обороны Лоррейн Хартли в прайм-тайм. Тем временем репортеры, вещавшие из десятков ПТС перед воротами базы амфибийных сил ВМС Коронадо, ссылались на сообщения о «внутреннем террористе», ответственном за взрыв, в котором погиб заслуженный боец SEAL адмирал Джеральд Пилснер.
В 20:00 по восточному времени министр Хартли уверенной походкой подошла к синей трибуне в Пентагоне. На ней был строгий черный костюм. Лицо излучало компетентность и самообладание — образ «твердой руки» в эти трагические времена. Никогда не давай трагедии пропасть даром. Для полноты картины на подиуме не хватало только президентской печати, подумала она.
— Сограждане, — начала
