Аккорды смерти в ля мажоре - Елена Бриолле
То же самое повторилось и после второй части концертной программы. Что это: новая мода и погоня за последним веянием в музыке?
– Мадлен, публика куплена. И если мы останемся здесь ещё хотя бы полчаса, то в конце концов тоже начнём аплодировать этому искусству. Мадлен? Мадлен!
Ленуар повернулся к девушке, и по его спине пробежал холодок. Мадлен крепко зажимала уши и раскачивалась из стороны в сторону. Её глаза уставились в одну точку перед собой, а губы крепко сжимались.
– Что с тобой? – Ленуар коснулся плеча своей спутницы, но она продолжала раскачиваться. – Мадлен! Мадлен, давай выйдем на воздух, прошу, обопрись на меня. Тебе плохо?
Мадлен повернулась к Ленуару и с ужасом посмотрела ему в глаза.
– Здесь слишком много шума, – прошептала она.
Тем временем музыкант на сцене ещё сильнее ударил по клавишам, певица подхватила аккорд, и Мадлен задрожала.
Ленуар схватил её за руку, обнял за плечи и с силой заставил подняться и выйти с ним из зала.
На площадке перед театром дул сильный ветер. Ленуар снял свой пиджак и накинул на плечи Мадлен. Она разжала руки и захлопала глазами.
– Простите! Простите, господин Ленуар! Я не хотела…
– Если бы я знал, что у тебя может случиться такой приступ, то отправился бы на Эйфелеву башню один. Ты увидела призрака?
– Нет, я просто…
Девушка прижала руку к груди и тяжело задышала.
– Я просто не переношу слишком громкую музыку, понимаете? Я её не слышу. В детстве я всегда удивлялась, как людям удаётся петь по нотам и почему всем так нравится сидеть и слушать звуки фортепьяно. Мне тоже иногда приходилось повторять слова школьных песен, но звуки инструментов для меня, как звуки кастрюль на кухне, – это просто шум. А когда такой громкий шум, как сегодня, мне становится плохо.
– Ты не слышишь звуков музыки? – удивился Ленуар. – Но тогда почему ты согласилась пойти со мной на концерт?
– Я думала, вам будет приятно. Простите, я не хотела всё испортить.
– Хм, в конце концов, это даже к лучшему, – надел перчатки Ленуар. – Концерт был отвратительный. Я тоже очень хотел закрыть уши.
– Это правда? – Мадлен мяла пальцами пуговицы на своих подтяжках и с надеждой смотрела на Ленуара.
Вместо ответа он поднял трость и показал в сторону русского ресторана.
– Кажется, я обещал угостить тебя оранжадом.
Они пошли к деревянным павильонам на другой стороне башни. И тут Ленуар вспомнил, что ему показалось странным в разговоре с Кригом. Криг назвал его по имени, но ведь до этого сыщик не говорил, что его зовут Габриэль.
21. Любовница
Париж, 25 июня 1912 г., вторник
– Габриэль! Габриэль, ты помнишь, что говорил Гаргантюа? «Что касается меня, то я, уж верно, происхожу от какого-нибудь богатого короля или владетельного князя, жившего в незапамятные времена, ибо не родился ещё на свет такой человек, который сильнее меня желал бы стать королём и разбогатеть…» – Элиза повернулась к Габриэлю, и он продолжил цитату:
– «… Для того, чтобы пировать, ничего не делать, ни о чём не заботиться и щедрой рукой одарять своих приятелей и всех порядочных и просвещённых людей».
– «…Однако я себя утешаю, что в ином мире я непременно буду королём, да ещё столь великим, что сейчас и помыслить о том не смею. Придумайте же и вы себе такое или даже ещё лучшее утешение в несчастье и пейте на здоровье, коли есть охота».
Они подняли стаканы с домашним вином, высланным де Фижакам их дядей, и выпили за свои мечты. Затем Элиза разбила стакан, наклонилась к Ленуару и прошептала:
– Помнишь, как мы мечтали, Габриэль? А ты меня разбил…
И Ленуар вдруг полетел вниз. Дыхание спёрло. Он с силой заставил себя раскрыть глаза. Подушка промокла от пота. Перед глазами плыл белый потолок. Наверное, это всё из-за того, что они вчера поднимались на уровень шестиэтажного дома. Голова до сих пор кружилась. А что, если Элиза тогда покончила с собой из-за него? Ленуар встал и умылся холодной водой.
В префектуре полиции в то утро никого не было. Ленуар взял справочник жителей Парижа и окрестностей и раскрыл его на букву «р». Регилон… Ранур… Ранье… Всего в городе проживало пять семей с фамилией «Ранье». Ленуар посмотрел адреса. Четверо семей жили в рабочих кварталах. И только одна на улице Шерш-миди. Обычно в отеле брали на работу тех, кто жил неподалёку, чтобы бонны, швейцары, повара и дворники не опаздывали и могли при необходимости оставаться в гостинице допоздна. Но прошло уже двадцать лет! За это время много воды утекло. Какова вероятность, что семья Клеманс Ранье осталась жить по тому же адресу, ведь обычно у наёмных работников съёмные комнаты? И всё-таки это нужно было проверить. Ленуар хотел узнать, из-за него тогда прыгнула Элиза или всё было так, как ему рассказал Шёнберг?
До улицы Шерш-миди было рукой подать. На своей «Ласточке» Ленуар доехал до нужного адреса за пять минут. Проезжая мимо «Лютеции», сыщик невольно поёжился. У входа сразу стало понятно, почему семья осталась жить на той же улице. На первом этаже красовалась вывеска «А. Ранье. Телефоны». Значит, один из членов семьи открыл здесь свой магазин и разбогател, а затем купил над ним квартиру. Не муж ли это Клеманс Ранье?
Ленуар открыл дверь и оказался в магазине будущего. В витринах висели телефоны разных моделей: Mildé, SIT, Type 10 и новенькие Marty.
– Собираетесь оборудовать свою квартиру телефоном? Добро пожаловать в магазин самых современных телефонов Александра Ранье! Вас прислала мадам? – подмигнул Ленуару хозяин магазина, лысый и надутый, словно монгольфьер, господин. – Эх, какой бы мы ни выбрали телефон, наши дамы всегда желают получить что-то ещё. Но не волнуйтесь, у меня есть модели любых цветов!
– Я пришёл поговорить с вами о Клеманс Ранье, – прямо ответил Ленуар. – Судя по возрасту, вы её брат или супруг? Это она вам посоветовала скупить все расцветки телефонных аппаратов?
Александр опустил руки на прилавок и молча посмотрел на непрошеного гостя.
– Кто вы?
– Я из префектуры полиции.
К удивлению Ленуара, хозяин магазина только пожал плечами, но остался спокоен.
– И при чём здесь я?
– Я хотел бы поговорить с Клеманс Ранье.
– Её
