Аккорды смерти в ля мажоре - Елена Бриолле
– Мадлен, чего ты от меня добиваешься? Работать со мной ты не имеешь права, жить – тем более! Доминик до сих пор не верится, что сегодняшнюю ночь ты провела у меня на диване! Непристойно это – девушке твоего возраста приезжать ночью к агенту безопасности средних лет.
– А я приехала ещё днём, в приличное время, в поисках поддержки и безопасности.
– И отец просто так тебя взял и отпустил?
– Отец умер…
– Что?
Мадлен молча старалась идти дальше, но у киоска с кокосовым мороженым они остановились и девушке теперь некуда было себя деть. Ленуар смотрел на неё в упор.
– Папа умер. Ещё в тот день, когда мы охотились на Шёнберга. Он снова вышел на работу. Его вызвали и назначили штраф за то, что я надела казённую форму. Он ходил больной целый день по городу, разносил почту, а ночью сердце не выдержало и папа нас оставил.
– Мадлен, бедная девочка. Вам, наверное, пришлось очень тяжело. Но как же семья? Как тебя отпустили одну в Париж?
– Старшие сёстры уже подрабатывают портнихами. А я так, лишний рот и источник неприятностей. Мать была убита горем и сказала, что все беды из-за меня. Не надень я тогда папину форму, он был бы ещё жив.
Мадлен крепко сжала губы, чтобы не расклеиться перед этим парижским полицейским. Она твёрдо стояла на ногах и исподлобья смотрела на Ленуара.
– Я им никто. Вот и решила жить теперь самостоятельно. Вы мне поможете, господин Ленуар?
Ленуар рассеянно взял Мадлен за руку и сжал её в своих ладонях.
– Дорогая…
Тут девушка не выдержала, и по её щекам предательски покатились слёзы.
– Успокойся… Прошу тебя, что же это… Давай тогда вместе решать, какое направление возьмёт твоя судьба.
Мадлен бросилась к Ленуару и со всей силы прижалась мокрой щекой к его груди.
– Спасибо! Я вас так… Я хочу сказать, вы и есть моя судьба, понимаете?
Ленуар тяжело вздохнул и погладил Мадлен по плечу.
– Ну-ну, брось. Так, сейчас девять утра. Значит, раз мы не едем на вокзал, то самое время отправиться на воскресную прогулку.
– На Эйфелеву башню, откуда открывается вид на весь Париж и Сену? Где ходят самые благородные господа и самые элегантные дамы?
– Нет. Мы пойдём туда, где менее благородные и элегантные дамы и господа гуляют со своими детьми.
Через полчаса они вошли в парк Люксембург.
Шум от игр и беготни здесь удивительным образом рассеивался в кронах деревьев, создавая гармонию и лёгкое чувство отдыха. Дети в костюмах с короткими штанишками запускали в пруду большие кораблики с белыми парусами. Их гувернантки и няни в шляпках и чепцах собирались стайками, садились в кружки на зелёные стулья и отводили душу, периодически строгим голосом покрикивая на детей, чтобы те не упали в воду. Малышня тут же копалась в песке, ползая на коленках вокруг. Живущие по соседству с парком Люксембург старички выходили погреться на солнышке и обсудить последние слухи. В воздухе пахло беспечностью, и никто не обратил внимания на спешащего усача с пареньком, который, впрочем, при ближайшем рассмотрении был девушкой в потёртых штанах и кепке.
Ленуар прошёл мимо пруда в поисках знакомых лиц и, никого не встретив, потащил Мадлен дальше, в сторону карусели. Однако и там никого не оказалось. Наконец, заметив лохматую голову Дени, сына своего друга Люсьена де Фижака, Ленуар подошёл к театру марионеток.
По воскресеньям здесь давали несколько представлений. Главным и любимым героем детворы был забияка Гиньоль, рабочий шёлковой мануфактуры в Лионе. На сцене он уличил судью во взяточничестве и, пока его жена Мадонна пекла ему булочки, отправился колотить судью вместе со своим другом Ньяфроном.
Дети следили за движениями марионеток с открытыми ртами. Дени тоже не заметил дядю Ленуара, а вот Ленуар наконец-то нашёл всех, кого искал. Пока Мадлен остановилась рядом с сидящими на маленьких скамейках детьми, чтобы посмотреть спектакль, Ленуар подошел к де Фижакам.
– Габриэль? – удивилась Беатрис. – Что-то случилось?
– Ты решил примерить на себя семейный образ жизни? – спросил Люсьен. На часах ещё не было десяти, а Люсьен выглядел таким уставшим, что невольно производил жалкое впечатление. Беатрис с чувством толкнула мужа аккурат в левый бок и проговорила сквозь зубы:
– Габриэль только что потерял свою любовь, а ты такое говоришь!
– Прости, приятель! Мою старшую, Агату, всю ночь лихорадило. У меня с утра мысли путаются.
– Ваша бонна к вам так и не вернулась? – спросил Ленуар.
– Нет! Эта дрянная девчонка нашла себе ухажёра, соседского мясника. Ушла от нас, не стесняясь, к нему домой, – ответила Беатрис. – Даже не предупредила заранее. Что за мода сейчас пошла? Каждый думает только о себе. А мне стирать на шестерых, готовить на всю семью, да ещё и Агата заболела.
– А с каких это пор тебя волнует личная жизнь нашей служанки? – спросил Люсьен.
– Кажется, у меня есть решение проблемы, – ответил, подкручивая ус, Ленуар.
– У тебя есть на примете знакомая бонна с хорошими рекомендациями?
– У меня есть Мадлен Муано.
Ленуар показал жестом на девушку в кепке, которая хлопала в ладоши так же искренне, как дети, сидящие на лавочках.
– У неё есть рекомендации? – спросила Беатрис.
– Я её очень рекомендую, – продолжая смотреть на Мадлен, ответил Ленуар.
– А что она умеет делать?
Ленуар вспомнил о подвигах Мадлен в Анже и о том, что она младшая в семье, поэтому наверняка дома даже не готовила, и сказал:
– Она верный человек и никогда не бросит в беде своих хозяев, как это сделала ваша бонна.
– Мы её берём! – сказал Люсьен. – Будет жить в детской.
Художник явно уже представлял, как вместо воскресной семейной прогулки, где он то и дело бегал за детьми, он спокойно поработает теперь у себя в мастерской и напишет новый портрет на заказ.
– Но мы ведь её даже не знаем, Люсьен! – возразила Беатрис.
– Беа, за неё поручился сам Ленуар! Какие тебе ещё нужны рекомендации?
Беатрис посмотрела на бегающих вокруг детей и покачала головой.
После спектакля Мадлен, счастливая, подбежала к Ленуару, и он познакомил её с семейством де Фижаков.
– Но я хочу работать не с детьми, а с вами! – прошептала Мадлен. – Что вы меня держите за маленькую девочку!
– Если ты согласишься поработать у них хотя бы один день, я обещаю, что свожу тебя завтра на Эйфелеву башню.
– Правда? – спросила Мадлен. – И купите оранжад? В газетах писали, что на башне он самый вкусный.
Ленуар закатил глаза и кивнул.
Тогда Мадлен взяла с собой
