Юлия Климова - Вредная привычка жить
«Уж лучше бы я с кем-нибудь стены подпирала в подъездах», – подумала я.
– Мы должны все рассказать в милиции, – выпалила Солька.
– Ты надоела мне со своей милицией! И что рассказать-то?
– Что это наши соседи Потугины пришили твоего начальника.
– Это не Потугины.
– Да они, не сомневайся…
– У них железное алиби, – перебила я Сольку.
– Какое такое алиби?
– Я у тети Паши была, она вчера с ними весь вечер воду в тазик собирала.
– Какую еще воду?
– Потугиных затопило, вот они тут и носились колбасой, так что вовсе это не они, а кто-то другой.
– Что, и Тусик, и Вера Павловна… оба здесь были?
– Оба.
– Тогда они наняли кого-нибудь!
– Эта версия – мимо. Когда нанимают, тогда пуля в лоб – и свободен, а там была драка, работал явно непрофессионал.
– Так что же это получается?
– Не знаю.
Я сходила за сумкой, достала из нее две кассеты и кинула их на диван, потом достала из лифчика пачку стодолларовых купюр и тоже плюхнула ее на диван.
– Вот, – сказала я.
– Что это? – изумилась обалдевшая Солька.
– Моя добыча, сейчас будем изучать это все.
– Откуда такие деньги?!
– Из сейфа Селезнева. Мы с директрисой поделились: дебет с кредитом у нее не сходился, а милиции это знать не положено, вот мы с ней и упростили положение.
– Ничего себе, это же куча денег! А что за кассеты?
– Одну нашла под шкафом, вторая в сейфе лежала, есть еще конверты, вот смотри.
Солька взяла четыре конверта в руки, стала доставать из них по листочку и читать:
– «Вам будет интересно посмотреть на это», «Хотелось бы увидеть деньги в ближайшее время», «Последнее предупреждение», «Сумма в двадцать тысяч долларов меня устроит».
Солька посмотрела на меня и спросила:
– Что это?
– Шантаж, – ответила я.
– Какой такой шантаж?
– Самый обыкновенный. Думаю, когда мы посмотрим кассеты, все станет ясно.
Я повертела кассеты в руках, выбирая, с какой начать. Одна, треснутая, из-под шкафа. Сдается мне, там что-то серьезное, из-за нее, возможно, драка и случилась… Пожалуй, начнем с другой… Я засунула кассету в видеомагнитофон, уселась на диван, обложилась пультами, как гранатами, и сказала:
– Пристегните ремни, взлетаем… Сейчас, Солька, мы раскроем это преступление!
Нажав кнопку, я замерла, и Солька тоже.
На экране появилась довольно мутная картинка. Обстановка была до боли знакомой: это первый этаж моего офиса, кладовка, где стоит старый ксерокс и навалены коробки с отчетностью, которую уже давно можно было приравнять к макулатуре. Открывается дверь, и заходят двое… Смех… Они явно навеселе… Зиночка…
– Иди-ка сюда, моя кошечка…
Смех… Обнимаются… Мужчина стоит спиной, и непонятно, кто это… Он еле стоит на ногах, одной рукой обнимает Зинку, второй держится за стену.
– Я же тебе нравлюсь? – спрашивает Зинка, хихикая.
– О тебе весь вечер думаю!
Что-то бормочет, не разобрать… Целуются… Он лезет к ней под кофту.
– Я это смотреть не могу! – кричит Солька и нажимает на паузу. – Это же сущий разврат!
– Дай посмотреть спокойно, и к чему это лицемерие, десять минут назад Славка делал с тобой то же самое.
– Неправда… да и они-то, похоже, на этом не остановятся.
– Если бы я не появилась, вы бы со Славкой тоже не остановились. Сядь и смотри.
Зинка залезла на стол, ксерокс явно был лишним… Мужчина повернул голову и сказал:
– Ты не кошечка, ты рыжая тигрица!
– Тьфу, – влезла со своим возмущением Солька.
– Это Юра! – вскочила я. – Смотри, это же наш программист Юрка!
– Что ты орешь! – возмутилась Солька. – Я твоего Юру в глаза не видела.
– Он женат, у него кольцо на пальце…
– Так, может, он на этой Зинке и женат?
– Ты что, кто на ней женится… То есть не Юра, точно…
В это время страсти накалялись: Зинка по мере возможности улеглась на столе, а Юра нервно расстегивал брюки…
– Мне кажется, что нам не стоит на это смотреть, – заволновалась Солька, – все же это личная жизнь…
– Дай хоть посмотреть, вспомнить, как что делается, – перебила я ее.
Солька потянулась за пультом, я хлопнула ее по руке.
– Да не для удовольствия я смотрю на эти игрища, вдруг там дальше что-то важное…
Дальше ничего важного не было, если не считать пыхтения и наигранных стонов Зинки.
– Плохая она актриса, – подвела черту Солька, – изображает из себя нимфоманку, невозможно это лицезреть…
Юра вышел первым. Когда он открыл дверь, послышались отдаленные дружные голоса, кричали что-то похожее на «Поздравляем! Поздравляем!», потом пошла сетка.
Я отмотала еще немного вперед, чтобы убедиться, что на этой кассете ничего больше не записано, потом посмотрела на Сольку и сказала:
– Все ясно, эти записочки – для Юрки, его шантажировали.
– А может, Зинку?
– Да кому нужна эта Зинка, зачем ее шантажировать, а Юра женат, вот ему и писали: «Вам будет интересно посмотреть на это».
– А у него с Зинкой давно роман?
– Уверена, что никакого романа нет, да Юрка и попался-то случайно.
– Как это – случайно?
– Вот у тебя на работе как отмечают праздники и дни рождения?
– Собираемся в учительской, колбаса, сыр, маринованные огурцы и выпивка.
– Правильно, а что потом?
– Танцуем немного…
– И некоторые разбредаются парочками по кабинетам.
– Ты что, с ума сошла, это же школа…
Я укоризненно посмотрела на Сольку.
– Хорошо… бывает и такое, но после того, как физрук уволился, это уже редкие случаи, – признала она нехотя.
– А куда обычно парочки идут? В привычные, насиженные места, и что это значит?
– Что?
– А то… Нужно просто дождаться ближайшей пьянки, поставить нужное оборудование в этих самых привычных уголках, и все – шантажируй потом кого угодно и сколько угодно.
– Да где же такое оборудование возьмешь?
– Не думаю, что это проблема для знающего человека. Да и качество – посмотри, какое плохое, особо денег в камеры не вкладывали, все по-быстрому, тяп-ляп.
– А почему тогда эта кассета лежит в сейфе у твоего начальника, и письма тоже?..
– Не знаю… и деньги же были…
– Так, может, твой начальник всех и шантажировал?
– Ты что, зачем ему это надо? Пока это все в моей голове не укладывается… Давай другую кассету смотреть.
Мы налили себе чаю и поменяли кассеты. Солька залезла с ногами на мой желтый диванчик и с ужасом уставилась в телевизор: похоже, она ждала худшего.
На этот раз действие происходило в кабинете Селезнева: он сидел за столом и работал. Перекладывая бумаги, он хмурился и даже в какой-то момент отшвырнул карандаш. Потом он встал и подошел к окну, дверь открылась, и в кабинет вошел… Федор Семенович!..
Солька, расплескивая чай, бросилась к телевизору.
– Не может быть, смотри, как живой!
– Да сядь ты, он и есть живой.
Валентин Петрович, увидев своего одноклассника, улыбнулся, они пожали друг другу руки. Разговора не было слышно, но пока, думаю, мы ничего не пропустили, по всей видимости, они просто здоровались.
– Сделай погромче, – велела Солька.
Я вдавила кнопку, но все безрезультатно.
– Это запись такая, – хмурясь, сказала я.
Селезнев достал из шкафа две рюмки и бутылку с какой-то коричневатой жидкостью.
– Коньяк, наверное, – мечтательно сказала Солька.
Они удобно устроились в кожаных креслах и стали о чем-то болтать. Через пару минут включился звук, Солька от неожиданности вздрогнула и пролила остатки чая себе на колени. Хорошо, что хоть не на мой многострадальный диванчик.
– …я благодарен тебе за все, – говорил Селезнев, – через пару-тройку дней я отдам тебе твою долю.
– Не стоит благодарности, – смеясь и тряся животом, ответил Федор Семенович, – это же было и в моих интересах.
– Не скромничай, – улыбнулся Валентин Петрович, – если бы не ты, я не смог бы так быстро и незаметно продать левый груз, твоя схема отлично работает!
Дальше пошли помехи, потом звук опять вернулся.
– …мне надоело быть собачонкой у своей жены, последнее время она слишком много себе позволяет, думает, что держит меня своей фирмой, – говорил Валентин Петрович. – Теперь же, с такими деньгами, я свободен!
– Да уж, три миллиона долларов – неплохой капитал, – поддержал его Федор Семенович.
– Я больше не буду тут горбатиться, ты же знаешь, я умудрился купить апартаменты на Мальте так, чтобы жена ничего не узнала, так что теперь заберу Лариску и уеду отсюда.