Охота на зверя - Алиса Валдес-Родригес
Джоди показала изящным подбородком в сторону наклейки с флагом Конфедерации, закрывающей чуть ли не половину заднего окна его пикапа, прищурила умные темно-карие глаза и парировала:
– Ваш флаг ясно указывает на иное.
Атенсио слегка крякнул, закидывая трофейную оленью голову в кузов служебного автомобиля; чтобы совершить это достижение, ему пришлось насколько раз крутануться, как олимпийцу при толкании ядра.
– Тик-так, тик-так, – буркнул Элой Джуди, барабаня по циферблату своих наручных часов. – Dale un ticket al maldito gringo ese, ya, sobrina.
Что приблизительно переводилось как: «Давай, племяшка, выпиши уже штраф этому проклятому гринго».
Браконьер ухмыльнулся, услышав непонятные слова, и вздернул голову, будто в его адрес только что отпустили оскорбительную шуточку.
– Это Америка, – заявил он. – Говорите по-английски.
– Отрадно знать, что вам известно, где вы находитесь, – заметила Луна. – Потому что здесь, в Америке, независимо от языка, законом запрещено охотиться на оленей в июне.
– Я просто пытаюсь прокормить семью, – пробормотал здоровяк.
– Вы планировали скормить домочадцам голову, которой самое место над камином?
– А туша валяется выше на холме, выброшенная, – поддержал Атенсио. – Прибереги это вранье для своей мамочки, парень.
– Не смейте упоминать мою мать! – вспылил браконьер.
– Согласна, давайте сменим тему, – предложила Джоди. – Поговорим о том, что мне нужно взглянуть на ваши водительские права.
– Они в бардачке, – сообщил лысый.
– Тогда вам лучше достать их оттуда.
– Только медленно, и держи руки так, чтобы мы могли их видеть, – предупредил Атенсио, расстегивая кобуру и вынимая оттуда пистолет.
Джоди старалась не думать о статистике, по которой должность егеря (иначе – инспектора Департамента охраны природы) считалась в органах правопорядка самой опасной, а всё потому, что егеря патрулируют в одиночку, если только не готовят себе смену. Они работают в глуши, в отдаленных местах, где часто не бывает радиосвязи и не ловят мобильные, и тогда для связи остаются только спутниковые телефоны, сплошь и рядом ненадежные. А подозреваемыми обычно оказываются вооруженные браконьеры, в которых ни на грош нет уважения к жизни и к закону. Их основной принцип: «Нет свидетеля – нет преступления», а от него рукой подать до желания заслужить уважение корешей, пристрелив егеря. Широкая публика даже не догадывалась, как часто происходят подобные вещи. По последним данным, егеря получали пулю или удар ножом в семь раз чаще, чем городские копы, хотя, конечно, статистику мало кто знал. Впрочем, мало кто вообще знал даже о существовании егерей. Обыватели часто путали их с лесничими. В наши дни из американцев старше шестнадцати лет лишь пять процентов бывали на охоте и пятнадцать – на рыбалке, причем большинство из них ограничивались всего одной попыткой.
Браконьер извлек из кармана синий нейлоновый бумажник. Джоди увидела на нем нарисованную вроде бы золотистой ручкой эмблему в виде пирамидки с глазом, похожую на ту, что изображена на долларе.
– Вот, пожалуйста. – И браконьер воззрился на нее, покачивая правами, которые зажал между большим и указательным пальцами. В глазах у него будто отражался пляшущий синий огонек газовой горелки.
– Трэвис Юджин Ли, – прочла Луна вслух. – Из города Меса, Аризона. Подождите здесь, Трэвис.
Атенсио кивнул, давая Джоди понять, что последит за нарушителем, и она вернулась к служебному автомобилю, чтобы проверить права и выписать квитанцию на штраф. Однако в этой части леса почти не было ни связи – ни сотовой, ни радио, – ни интернета. Похоже, мерзавцу повезло.
Джоди вырвала из книжки квитанцию штрафа, вернулась к белому фургону и протянула Ли вместе с правами. Тот скомкал листок и бросил в грязный салон машины, к пакетам из-под фастфуда и банкам колы.
– No pude realizar la verificación de antecedentes de él porque no había internet, – пояснила Джоди Элою, давая знать, что пробить данные браконьера не удалось. И услышала в ответ:
– No estoy sorprendido, – что означало: «Я не удивлен».
– Что за мексиканцы такие, – пробормотал Ли себе под нос, возвращаясь на водительское место. – Остальные под нормальных косят, а эти даже не маскируются.
Он уже собрался захлопнуть дверцу, но Джоди протянула руку, не давая ей закрыться.
– Что вы сказали?
Браконьер и не подумал стушеваться. Он осклабился и горделиво подался к Луне:
– Я спрашиваю, какого хрена вы, латиносы, не ведете себя как все люди? Если хотите говорить по-испански, возвращайтесь к себе в Мексику.
– Vamos, – обратился дядя к Джоди, жестами призывая ее не развивать конфликт. – Hemos terminado aquí, ya. Vamos. Él no vale la pena. Tengo hambre. – Дескать, хватит, мы тут уже закончили, идем, а то я проголодался.
– Слово, которое вы пытаетесь найти, Трэвис, – «ассимилироваться», – процедила Джоди, гнев которой даже превосходил злость браконьера, и испепелила его взглядом. – Кого‑то может позабавить, что человек, толком не владеющий родным английским, читает лекции о правильном произношении женщине, в совершенстве владеющей двумя языками и опубликовавшей на английском несколько книг.
– Ну круто, чё. – Браконьер был захвачен врасплох и разобиделся, как ребенок.
– И еще одно, Трэвис, прежде чем вы уедете, потому что, насколько я могу судить, вы разбираетесь в истории и законодательстве Соединенных Штатов не лучше, чем в английском языке. В нашей стране нет государственного языка. Более того, вы уже не в Аризоне. Вы в Нью-Мексико. Договор Гваделупе-Идальго от тысяча восемьсот сорок восьмого года, подписанный после войны, когда Мексика уступила США Калифорнию, Аризону, Нью-Мексико, Неваду, Юту, Техас и Колорадо, гарантирует жителям всех этих семи штатов право говорить по-испански. Шесть из семи названий пришли из испанского, Трэвис, да и седьмое тоже не английское, а взято из языка юте. Как называется город, где вы живете в Аризоне, Меса? Оба эти названия – испанские. Так что, если вы всерьез затеваете крестовый поход «говори только по-английски», вам следует либо перебраться в Нью-Йорк, либо начать в законодательном собрании штата кампанию за переименование абсолютного большинства поселений в Аризоне.
Ли снова попытался закрыть дверцу, и Луна снова его остановила.
– Я еще не закончила. Здесь, в Нью-Мексико, Трэвис, нас, латиноамериканцев, большинство. И в конституции штата не одно и не два, а целых три положения, защищающих наше право говорить по-испански. Тут много городков, где жители до сих пор общаются в основном на испанском, и в моей семье тоже беседуют именно на нем. При этом ни один из нас никогда не пересекал границу страны. Эту границу в тысяча девятьсот двенадцатом натянули на нас, как слишком тесную рубаху.
Ли окинул Джоди взглядом с головы до пят, словно ее выставили на продажу, и цыкнул зубом, отвергая услышанное.
– Теперь ты закончила, зайка?
Джоди выхватила пистолет из кобуры и, направив
