Клан - Кармен Мола
После того случая Сарате стал ходить по торговой улице Уэст-Пойнт-Маркет с наиболее широкой, даже заасфальтированной мостовой, заполненной желтыми велотакси и переносными лотками с фруктами, рыбой и ношеной одеждой, которую привозили, скорее всего, непосредственно из уличных контейнеров европейских городов. В других лавках громоздилось и вовсе ни на что не годное барахло: старые утюги, сломанные микроволновые печи, тостер, обгоревшая кофеварка… Здания на этой улице – видимо, административные – выглядели чуть лучше остальных. Их защищали глухие заборы с колючей проволокой. Местная публика разглядывала Сарате, но тут же возвращалась к своим делам, к оживленной суете этого места, позволявшего, несмотря на экстремальные условия, некоторым выживать честным трудом.
– Спроси о нем на берегу реки, – посоветовала женщина лет пятидесяти – наверное, самая старая из всех в районе, когда он назвал имя Мосеса Ка.
В Уэст-Пойнте старики не встречались. Сарате не знал, каков средний возраст жителей трущоб, но было очевидно, что преступность и болезни уносят их молодыми.
На одной из кривых улочек возле реки он увидел лежавших на земле полуголых женщин. Они не спали, а пребывали в состоянии транса или бились в конвульсиях с отсутствующим из-за фентанила взглядом. У Сарате было такое ощущение, что он попал в какой-то постапокалиптический, разрушенный мир, в котором люди сами не знают, кто они такие. Одна из наркоманок сидела на пороге хижины, очень похожей на хлев. Внутри валялись матрасы, покрытые бурыми – то ли от крови, то ли от какой-то другой субстанции – пятнами. Несмотря на то что наркоманка была под кайфом, на вопрос Сарате о Мосесе она что-то пробормотала на непонятном языке, а когда он дал ей двадцать долларов, даже смогла произнести по-английски:
– Он приходит сюда только ночью.
Солнце скрылось за океаном. Уэст-Пойнт погрузился в темноту. Электричества здесь не существовало, и свет исходил только от некоторых имевших генераторы борделей да от фар машин и мотоциклов. Сарате заметил, что после захода солнца в трущобах началась какая-то лихорадка, темп жизни неожиданно ускорился. Машины – в основном внедорожники – и мотоциклы сновали по узким улочкам взад и вперед. Люди не запирались в своих хибарах, а чего-то ждали у дверей. Сарате не мог догадаться, чего именно: то ли каких-то операций с наркотиками, то ли клиентов для проституток. Ясно было одно: они ждали денег от более благополучного класса, приезжавшего сюда за доступными удовольствиями.
Еще двадцать долларов Сарате пришлось отдать какой-то женщине, упорно тащившей его к своей лачуге. Она обещала исполнить любую его прихоть. Не только заняться сексом. «Хочешь меня избить?» – предложила она. Сарате бережно отстранил ее, не желая нарываться на конфликт. Он заметил настороженные взгляды каких-то детишек, возможно, соглядатаев сутенера, предлагавшего таких девиц, как эта.
– Ты знаешь Мосеса Ка?
Довольная полученной от Сарате суммой, проститутка указала на желтую лачугу, украшенную гербом команды «Реал Мадрид» и намалеванной под ним надписью «Welcome to Spain»[1]. Сарате потянулся за пистолетом, поскольку боялся, что в указанном женщиной проулке, протиснуться в который можно было только боком, его ожидает очередная ловушка. Однако никто на него не напал, и он выбрался на грязный, заваленный банками и мусором зловонный пятачок – палисадник при хижине из деревянных досок с шиферной крышей. Герб мадридской команды и надпись «Welcome to Spain» выглядели на стене лачуги совершенно абсурдно, почти сюрреалистично, словно эта развалина объявляла себя испанской территорией, своеобразным посольством страны в Уэст-Пойнте.
Подойдя к лачуге, он услышал звуки ударов и чьи-то стоны. Дверь открывалась обыкновенным пинком. Внутри он увидел белокожего блондина и голую либерийку. Они не занимались сексом, он просто ее избивал, а она принимала побои, не пытаясь убежать, хотя все лицо ее было залито кровью, а тело покрывали гематомы от ударов кулаками и ногами. Прежде чем достать пистолет, Сарате заметил, что блондин занимался онанизмом: эта пытка его возбуждала.
– Еще раз ударишь, и я стреляю!
Блондин обернулся и попытался его обезоружить, но Сарате не пришлось даже стрелять: он просто стукнул его по лбу рукояткой пистолета. Голова незнакомца окрасилась кровью, и он выругался на непонятном языке, как показалось Анхелю – голландском. В это время девушка, далекая от того, чтобы испытывать благодарность к Сарате, бросилась к ногам блондина и обняла их, словно прося прощения. Он отшвырнул ее пинком. Анхель не мог больше терпеть и выстрелил в пол. Блондин несколько секунд пристально смотрел на Сарате, словно пытаясь хорошенько запомнить его лицо.
– В следующий раз будет по-другому.
Сарате произнес угрозу по-английски. Он заметил, что блондин его понял, но не выказал ни малейшего страха. Наклонившись, он поднял брошенный на пол жилет, и Анхелю сразу все стало ясно. На спине жилета он прочитал надпись: «ООН». Ошеломленный Сарате позволил незнакомцу уйти. Он подал женщине какую-то тряпку, и та обмотала ее вокруг тела. С виду ей было не больше двадцати лет.
– Тебе нужно сходить к врачу и залечить эти раны. Они могут воспалиться.
– Оставь меня в покое! Уходи!
Сарате не хотел осложнять свое положение криками этой женщины. Выстрел и так уже привлек слишком много внимания. Он отступил назад, показывая, что не собирается ей досаждать.
– Я ищу Мосеса Ка. Ты не знаешь, где его можно найти?
– Зачем тебе мой брат?
Сарате не успел ответить. Резкий удар в спину заставил его упасть на колени. Он попытался обернуться, но либериец замахнулся и ударил его палкой по голове. Анхель рухнул на грязный пол лачуги и скорчился от боли. Прижав руки к лицу, он почувствовал, что из носа льет кровь, и попытался определить, сломан он или нет. Либериец приготовился к новому удару, но Сарате навел на него пистолет. Либериец остановился. Ему было лет сорок, и хорошей физической формой похвастаться он не мог. Он отбросил палку, но страха перед пистолетом не выказал.
– Я Мосес Ка. Зачем я тебе понадобился?
– Мне нужно с тобой поговорить. Когда-то давно ты сопровождал испанского журналиста. Его звали Субигарай, помнишь такого?
– Хавьер Субигарай, конечно, помню. Он снова приехал?
– Нет, но я хочу, чтобы ты рассказал мне, что вы с ним делали. Субигарай писал репортаж об одном испанце по прозвищу Сипеени. Он же – Аркади Ортис.
Лицо Мосеса мгновенно помрачнело. Он отвернулся от Сарате и принялся помогать сестре. Анхель встал, не переставая целиться в либерийца.
– Мы из-за тебя кучу денег потеряли.
– Ты знал, что этот негодяй из ООН ее
