Реставратор - Гоблин MeXXanik
— А эти старые шкафы, наверное, выбросим? — Мария указала на два массивных дубовых шкафа, стоявших в углу, который я не планировал ничем занимать. — Место только занимают.
— Ни в коем случае! — вырвалось у меня с такой стремительностью, что она даже вздрогнула. — В них можно хранить инструменты, пигменты, лаки. А на верхних полках складывать уже готовые работы или те вещи, до которых очередь ещё не дошла. Они идеально подойдут под такие задачи.
Мы перешли в соседнюю комнату, которая оказалась совершенно пустой, без окон, с голыми бетонными стенами.
— Вот это… не очень, — с сожалением покачала головой Мария. — Совсем некрасиво. Можно сделать кладовку.
Я рассмеялся.
— Здесь выйдет идеальная комната для просушки. После пропиток, лакировки… В помещении стабильная температура и нет солнечного света. А вентиляция-то есть? — Я подошёл к решётке под потолком.
— Да, конечно. Но тут особо не проветришь. Окон ведь нет, — Мария озадаченно развела руками. — Да и обоев никаких, отделки тоже. Благо пол выстелен и потолок побелен.
— Ничего, — я провёл рукой по бетонной стене в сторону вытяжки, уже предвкушая, как здесь можно будет сконцентрировать заклинание очистки воздуха. — С этим я разберусь. И с отделкой, и с вытяжкой. Это именно то, что мне нужно.
Мария смотрела на меня с растущим облегчением и удивлением, будто наблюдала, как странный гость находит сокровища на городской свалке.
— Ну, раз вам тут всё нравится… Может, пройдёмте наверх, покажу спальню и кабинет? Там, уверяю вас, точно есть на что посмотреть.
Я кивнул, бросив последний, полный глубокого удовлетворения взгляд на своё будущее рабочее место. Потому что теперь у меня не осталось никаких сомнений: это была та самая мастерская, о которой мог только мечтать. И тот факт, что она находилась в приличном доме и досталась мне по столь загадочному стечению обстоятельств, делал эту находку ещё слаще.
На чердаке было три двери. И я открыл первую, которая вела в спальню. Остановился на пороге, осматривая помещение.
Комната дышала покоем и умиротворением, которых мне так не хватало в студенческом общежитии. В центре стояла большая кровать на высоких резных ножках, с массивной спинкой, обитой тёмно-синим бархатом. Рядом — вместительный шкаф, комод и изящный туалетный столик, где, судя по всему, графиня прихорашивалась.
Я подошёл к довольно большому слуховому окну и попытался его открыть. Оно поддалось не сразу, слегка заедая и поскрипывая.
Щёлкнул пальцами и в воздухе появилось едва заметное искрящееся свечение. Провёл рукой по крепежам и деревянной раме, проверяя, где произошла поломка. И почти сразу почувствовал под ладонью едва заметное жжение. Ага, здесь. Я напитал ладони силой, и что-то в конструкции мягко щёлкнуло, и створка пошла плавно, без единого скрипа. Удовлетворенно кивнул. Это было простое плетение бытовой магии, которое помогло завести заклинивший механизм.
— Уж думала, надо мастера вызывать! А вы!.. — восхищенно воскликнула Мария и покачала головой. — Александр Анатольевич в вас не ошибся!
Мы перешли в соседнюю комнату для чтения, которая могла послужить мне кабинетом. Она выглядела примерно так, как я и ожидал. Полки от пола до потока, доверху забитые книгами в дорогих переплётах. Глубокий диван, кресло, торшер с красивым абажуром, на стенах — те же изящные светильники, что и в спальне.
— Татьяна Петровна собирала свою коллекцию книг с особым усердием, — тихо сказала Мария, следя за моим взглядом. — Что-то перешло по наследству, что-то скупала у коллекционеров… Говорят, здесь есть уникальные экземпляры, что-то с автографами, что-то из очень редких тиражей.
Я медленно обернулся, окидывая взглядом всё это немыслимое богатство, не веря, что мне так повезло.
— А что в третьей комнате? — поинтересовался я.
— О, там ничего интересного, — Мария махнула рукой. — Видимо, бывшая хозяйка что-то хотела там переделать. Работы начали, но не завершили. Сейчас там что-то вроде кладовки. Нужно разобрать, да выбросить лишнее.
— Давайте всё равно посмотрим, — настоял я, чувствуя лёгкое любопытство.
При идеальном порядке и утонченном вкусе, комната-склад выбивалась из общей картины. В углу валялись рулоны старых обоев, несколько крупных ящиков были доверху забиты какими-то бумагами, папками, вещицами и тряпками, которые походили не то на одежду, не то на старые шторы.
Среди как попало расставленной старинной мебели, выделялся лишь один предмет: прислонённая к стене крупная картина, завёрнутая в плотную бумагу. Но даже сквозь упаковку пробивалось тусклое, едва заметное пульсирование.
— Хм… интересно, — пробормотал я себе под нос. И шагнул к стоявшему полотну.
Пришлось повозиться, чтобы извлечь ее из горы хлама. Но наконец я смог вытащить ее. Вынул складной нож, подарок охранника, дяди Валеры, аккуратно поддел край бумаги, распечатал и поднял картину на уровень глаз.
— Ой, да это она! — воскликнула Мария. — Знакомьтесь, Алексей, это графиня. Апостолова Татьяна Петровна.
Мария, конечно же, ничего не услышала и не увидела. Для неё это был просто портрет бывшей владелицы дома.
А я тут же всё понял. Понял, в чём крылся тот самый подвох, которого опасался. Возможно, декан искренне хотел помочь и ничего не знал о портрете.
Я провёл пальцами по холсту, пытаясь понять природу этой странной пульсации. Краска, грунт… И в этот миг картина «проснулась».
Женщина с портрета, утончённая, с высоко вздёрнутой бровью и аристократичными, но властными чертами лица, внезапно ожила. Её взгляд, секунду назад бывший просто мазками краски, стал живым, пронзительным и невероятно недовольным.
— Матушка не учила вас манерам? — грозно и в то же время с изысканной холодностью произнесла она. — Не стоит так сверлить меня взглядом, юноша!
Я улыбнулся, сделав вид, что не заметил разговаривающего портрета. Поставил картину к стене, повернулся к Марии и произнес:
— Ну, мне все нравится. Давайте подписывать документы?
Глава 8
Пробуждение
Подписание бумаг не заняло много времени. Я бегло пробежал взглядом по ровным строчкам документ, быстро поставил подписи в отмеченных местах.
— Вот.
Передал документы Марии, и женщина протянула мне ключи:
— Держите. И не беспокойтесь об отчётах, я сама всё отвезу в управление! — пообещала она.
