Восьмой свидетель - Стив Кавана
– Ты знаешь, что происходит, если тебе прострелят колено из малокалиберного оружия? – поинтересовалась она.
Грейди не пошевелился. Не произнес ни слова. Его взгляд остановился на Блок. Через пару секунд он покачал головой.
– После замены коленного сустава и года физиотерапии ты опять сможешь ходить, даже почти не прихрамывая. Но вот о чем реально стоит беспокоиться, так это насчет инфекции. В рану обязательно попадут мелкие волокна из твоих штанов. Если хирург не удалит их все до единого, они загноятся и вызовут заражение крови. А это уже чревато ампутацией.
Кадык на тощей шее Грейди заходил вверх-вниз.
– У меня есть хорошая и плохая новости, – продолжала Блок. – Хорошая новость в том, что насчет инфекции ты можешь не переживать. А плохая – это что сейчас у меня в руке пятисотый «Смит и Вессон», и в верхней каморе ствола у него патрон «Магнум» с пулей в четыреста сорок гран[9], которая мгновенно оторвет тебе ногу по колено. Если ты или кто-нибудь из твоих дружков не в курсе, как правильно пережать бедренную артерию, которая находится у тебя за коленной чашечкой, то ты полностью истечешь кровью уже примерно через девяносто секунд.
По щеке у Грейди скатилась тонкая капелька пота.
– Вот тебе выбор. Слушай внимательно. Попроси своего человечка открыть дверь и вывести оттуда Дьяни – целой и невредимой, – и мы дадим тебе полтора часа, прежде чем вызвать полицию. К тому времени ты успеешь добраться до соседнего штата. Так что решай. Девочка и девяносто минут. Или девяносто секунд. Думай быстрее.
Боковым зрением Блок заметила, как Лейк вдруг напрягся и обернулся в сторону барной стойки. Услышала топот тяжелых ботинок по деревянному полу позади себя.
Лейк откинул полу пиджака, чтобы не мешала выхватить висевший у него на бедре «Глок», не спеша произнес:
– Ну давай, подбери свой дробовик… Заряди его.
Второй охранник, судя по всему, двинулся к валяющемуся на полу ружью. Шаги умолкли. Видать, он передумал.
Однако Лейк продолжал:
– Подбери его! Я хочу, чтобы ты это сделал!
Несмотря на всю его эксцентричность, интеллект и причуды, у Габриэля Лейка была и другая сторона. И вот она проявилась на всеобщее обозрение. Лицо у него потемнело. Глаза стали мертвыми, как у акулы. Блок почувствовала, как волоски у нее на затылке встают дыбом. Ей уже доводилось видеть этот взгляд – прямо перед тем, как Лейк нашпиговал одного человека пулями прямо у нее на глазах. Он был талантливым следователем и оперативником, но также и убийцей. Наверное, именно поэтому у него так хорошо получалось ловить убийц.
Никто так и не пошевелился.
Блок еще сильней вдавила дуло пистолета в колено Грейди. Тот подхватил стопку, одним махом опрокинул ее и прохрипел:
– Бутч, приведи девчонку!
– Какого хера? – вопросил здоровенный охранник, сидевший у дорожного знака, после чего встал. Тот, кого Блок теперь знала как Бутча, весил больше трехсот фунтов. И жира в нем было совсем немного. Руки у него напоминали якорные цепи на военном корабле.
– Просто приведи эту долбаную девчонку, Бутч! – рявкнул Грейди.
Бутч врезал по дорожному знаку кулаком. Тот скользнул назад. Здоровяк скрылся в темной комнате за знаком. И почти сразу же вернулся, волоча за собой за руку Дьяни Сэндовал. Девушка была вся в грязи и в поту и плакала.
Бутч уперся своей огромной ручищей ей в поясницу и подтолкнул вперед. Вскрикнув, она неловко упала, крепко ударившись левым плечом об пол. Лейк направился прямо к ней.
Глаза у Блок недобро вспыхнули.
– Я сказала, целой и невредимой! – напомнила она.
После чего встала, ухватила Грейди за длинные, растрепанные волосы и как следует приложила его физиономией об стол. Послышался влажный хруст, за которым последовали жалобные стоны.
Потом Блок вышла из кабинки и с невероятной ловкостью проделала две вещи.
Убрала здоровенный револьвер в кобуру.
Подобрала пустую стопку со столика Грейди.
Бутч лишь заржал, когда Блок направилась к нему.
– Ну и что вы такое задумали, дамочка? – насмешливо поинтересовался он.
* * *
Вскоре Блок уже стояла на парковке стрип-клуба и, прикрыв глаза от солнца, смотрела, как Дьяни обнимает своего отца. Джон Сэндовал опустился на колени и тоже обнял свою дочь. Они плакали, не в силах отпустить друг друга. Начали прибывать фургоны передвижных телевизионных станций, а фургон-«воронок» шерифа был уже почти полон. Из бара вывели Грейди, нос которого расплющился чуть ли не на всю физиономию. Потом на каталке из «скорой» вывезли Бутча.
– Хорошая новость, – сказал Лейк. – Я тут поговорил с одним из медиков… Они думают, что смогут спасти глаз Бутча – бо́льшая часть стекла не попала в глазное яблоко, – но правая рука у него в очень плохом состоянии. Тот парень сказал мне, что никогда еще не видел столь серьезного спирального перелома – с тех пор, как у какого-то фермера затянуло руку в молотилку. Короче, они не думают, что Бутч когда-нибудь сможет опять играть на скрипке.
– Ты уже пообщался с шерифом?
– Естественно, и Бутч не собирается писать на нас заявление. Его отправят в тюрьму штата, и теперь у него есть только одна рука, чтобы защищаться. Он не допустит, чтобы всем стало известно, что его покалечила какая-то тетка из Нью-Джерси, которая вдвое мельче его.
– Ну вот и отлично. Нам тоже пора выдвигаться отсюда. На сей раз уже мне понадобится твоя помощь.
– Эдди опять во что-то ввязался?
– Кейт зацепила нового клиента. Какого-то нью-йоркского богатея обвиняют в убийстве. Им нужна кое-какая предыстория и фотографии с места убийства.
– А я-то тебе зачем?
– С дипломатическими целями, – отозвалась Блок, пряча улыбку.
Глава 4
Руби
Выдвинув ящик с ножами, она заглянула внутрь.
Выбор был богатый. Да и ножи великолепны – сплошь японские, ручной ковки, с рукоятками из орехового дерева. На секунду взгляд ее скользнул по кухонному «островку» и остановился на Томасе. Тот сидел на табурете в противоположном его конце, увлеченный комиксами про Человека-паука. На нем был свитер с изображением Человека-паука, синие джинсы и маленькие красно-синие кроссовки «Найк». Даже для своих семи лет он казался слишком маленьким. Руби только что забрала его из начальной школы и проводила к ожидавшему их лимузину с семейным водителем, который затем отвез их обратно к дому его родителей на Западной Семьдесят четвертой улице.
Томас не отрывал взгляда от книжки, наклонив голову и пытаясь поймать своими маленькими вишневыми губами бумажную соломинку, торчащую из коробки с соком. Он
