За витриной самозванцев - Евгения Михайлова
— А почему вы решили, что родные и знакомые моей дочери ничего не дали следствию? Никаких фактов и версий? Кто вам такое сказал?
— Никто, — почти виновато пробормотала Алиса. — Просто я все эти месяцы что-то искала в сети… Как это вообще бывает: обсуждения на форумах, в чатах… Люди после разных бедствий имеют обыкновение делиться друг с другом мнениями, вспоминать какие-то факты… А в случае со Светой все глухо… Я бы сказала, это не очень естественно. Такое драматическое исчезновение, такая яркая девочка, а ее даже случайно не вспоминают. И да, я слышала от кого-то, что следствие почти ничего не узнало от тех, кого опрашивало как свидетелей.
— Интересно, — произнесла Екатерина. — А вы что-то могли бы сказать, если бы у вас спросили о Светлане?
— Наверняка очень мало, — ответила Алиса. — На самом деле почти ничего не знаю о личной жизни, подругах и друзьях девочки вне школы. Света в таком возрасте, когда круг общения может выходить далеко за границы школьного сотрудничества. Но, наверное, что-то сказала бы… Знаете, что я вспоминаю все время после того, как с ней случилась беда… Несколько фраз из ее сочинения на тему любимых литературных героев. Процитирую дословно. Потом могу вам прислать это сочинение.
Светлана написала это в конце. «Читаю книги по программе, потому что это нужно учительнице по литературе. Мне иногда нравится читать, особенно если по этой книге уже видела сериал. Есть, конечно, герои, которых хотела бы встретить в жизни. Вместо тупых козлов, которые только матерятся и бегают за пивом. Но больше всего мне нравится просто жизнь, и мне жалко тратить время на книжки и чужие истории. Мне интересны мои собственные истории и невыдуманные впечатления».
Алиса замолчала. Она продолжала смотреть на дисплей своего телефона с текстом Светы и боялась поднять глаза на Екатерину. Как бы она сама отреагировала на такой или подобный текст собственного ребенка, если бы он вдруг исчез, пропал, бросил ее… Страшно такое вообразить. Но можно, наверное. У Алисы и так сердце ноет по Свете. А если она отважится примерить на себя ситуацию матери, не знающей, где ее дитя, есть ли оно на свете… Тут и гадать нечего. Алиса отчетливо увидела свое разорванное сердце, тонущее в море ее слез. Она бы кричала, наверное, пыталась рушить какие-то стены, биться в чужие окна и молить о помощи всех подряд.
Алиса подняла взгляд, посмотрела в лицо напротив. Это лицо было отстраненным и неподвижным. Слишком непроницаемым, чтобы допустить реальное и полное безразличие или отказ от банальных человеческих эмоций. Нет, это не то. Это страшнее. Так опускает стальные жалюзи души человек, способный поделиться с миром всем, кроме своего несчастья. Успех, слава, деньги, благополучие — пожалуйста, будьте любезны! Приходите глазеть, завидовать, облизываться. А несчастье — это только мое, оно для вас невидимо, оно под замком. Настолько холодный и закрытый взгляд может быть только у той, которая способна впиться зубами в свою острую боль и убить собственный плач.
Так увидела Екатерину Алиса, при этом она бы не поручилась, что скрываемое и прочитываемое страдание относится только к исчезновению Светланы. Алиса рядом с Николаевой кожей ощущала загадку личности, которая в очередной раз встретилась со своим отражением в зеркале трагедии. Эта трагедия нагрянула внезапно и застала врасплох, несмотря на бдительную защиту разума, который постоянно и напряженно ждет нападений с оружием опыта наперевес.
— Узнаю Свету, — после очень долгой паузы произнесла Екатерина. — Да, пожалуйста, перешлите мне этот текст. Если честно, никогда раньше не читала ее сочинений. Как говорится в одном анекдоте: нашлось время и место. Спасибо, Алиса. Сама не знаю, за что. Но я, кажется, готова поделиться с вами тем, во что не стала бы посвящать следствие. Кстати, они нормально работали и без моих откровений. Проверили все аэропорты, вокзалы, больницы и морги… Все сообщения о найденных останках. Я даже два раза участвовала в опознании тел неизвестных девушек. Опущу подробности… Да, были и другие тяжелые испытания. Вы, наверное, в курсе, что в подобных случаях проверяют алиби всех родственников и близких друзей. Это даже пресловутое «телефонное право» правоохранения не в состоянии отменить. В таких ситуациях связи не работают: никому не нужно светиться в поле возможного преступления. Поводов для подозрений в ситуации со Светой в семье не обнаружили. Но сама проверка — это очень унизительно и травматично, мягко говоря. Чужие люди вольно и невольно вламываются в личные и тонкие подробности наших жизней… Я надеюсь, что Света жива, много похожих случаев знаю. Но… давайте об этом не сейчас. Наверное, не рассчитала сил. Пока прощаемся, я позвоню. Нет, лучше звоните вы, особенно если будет информация. И да, я даю согласие на ваши действия по привлечению внимания к поискам Светы. Видимо, пора. Но пусть это остается вашей инициативой. Почему не моей — оставим вопрос открытым.
Находка Ильина
В машине Алиса взяла телефон, чтобы позвонить Морозову, как обещала. И почему-то не нажала вызов. Формально вроде бы у нее все получилось, но вдруг пропала всякая решимость. Мысли утратили ясность, цель вообще скрылась в тумане. Нервы натянуты и норовят со стоном разорваться, когда Алиса восстанавливает в памяти фрагменты состоявшейся встречи. Все вдруг стало слишком острым и опасным, что ли. Случайные признания, откровенные запреты и помехи со всех сторон. И эта женщина, которую Алиса как будто увидела впервые. Екатерина сама не знает, чего больше боится — преступлений или того, что якобы является спасением от них. Тяжелый человек — мама Светы, впрочем, и девочка непростая. Алиса даже мысленно ни разу не произносит слово «была», думая о пропавшей ученице.
Как передать сейчас собственное состояние? Оно тяжелое, как будто ушла от Николаевой не с пустыми руками. Алиса, возможно, подцепила какой-то заразный паралич всех эмоций. Остались страх любых желаний и неверие в свои способности что-то изменить. Никогда еще она не ощущала себя такой беспомощной и неуклюжей. Оказывается, ее жизнь до сих пор была настолько ограниченной, что у нее на четвертом десятке нет ни настоящего опыта, ни знаний о реальном мире.
Алиса остановила машину за квартал до дома, зашла в пустое кафе и долго сидела там над чашкой бурды под названием «кофе», потому что ей страшно было вернуться в собственную квартиру. Там блуждают ее вчерашние идеи, стремления к действию и уверенность в какой-то своей правоте. Там история интернет-поисков. Они еще утром казались видимым результатом. Осталось только встать, кого-то позвать,
