Берег суровых штормов - Сергей Иванович Зверев
– Что вам говорил Валкер? Вы ведь когда-то были с ним знакомы?
– Валкер говорил мне, что связался с террористами из-за денег, из-за больших денег. И убеждал меня, что если я буду на его стороне, то и у меня будет много денег. Флаг Соединенных Штатов его совсем не интересовал.
– Какие он называл имена, что он говорил о целях диверсии?
– Не называл, – решил коротко ответить Ньюман. – Он знает, что на меня имена не действуют. В основном он предлагал деньги, если я помогу ему сбежать.
– И вы его застрелили, когда он решил сбежать?
– Так точно, адмирал. Это был мой долг.
– Единственный ваш похвальный поступок, – проворчал адмирал. – Почему, черт вас подери, русские провели эту операцию, и провели успешно? Почему они, а не ваши парни?
– Потому что вы, адмирал, запретили мне преследовать террористов во избежание потерь личного состава.
– Я? – поперхнулся адмирал. Он закашлялся и некоторое время вытирал потное лицо носовым платком. – Я не запрещал вам бороться с международным терроризмом, капитан. Вы, кажется, вместе с русскими должны были высадиться на острове. Где в бухте бандиты прятали захваченное судно и английских пленных солдат. Почему вы отпустили свою группу, почему русские провели операцию, а не вы? Вот что, капитан!
Адмирал вскочил и подошел вплотную к Ньюману, который тоже поднялся. Глаза Хендриксона стали узкими, как щелки, и очень недобрыми. Пол вспомнил, что говорили об адмирале на флоте. Что этот человек с большими связями и хорошо поднимается по служебной лестнице. И что из простых бедных лейтенантов он стал адмиралом и владельцем хорошего бизнеса, которым руководит его сын, и хорошего поместья где-то в Вирджинии.
– Слушайте меня внимательно, капитан, если хотите стать майором, конечно, если вас еще интересует военная служба… и все остальное. Эти русские узнали очень многое. Им стали известны стратегические сведения. Мы не имеем права допустить утечки информации особой секретности и важности. Я могу на многое закрыть глаза и даже в смягчающих интонациях написать рапорт о результатах учений, если вы подотрете за собой, подчистите то, что вы тут напортачили с вашими русскими. Я знаю, что Валкер рассказал вам намного больше, чем вы мне тут… Решение за вами, Ньюман. К утру я должен составить рапорт и доложить в Пентагон, что русские погибли в результате несчастного случая, выполняя свой долг. Можете, если хотите, нарисовать портреты героев. Это ваше дело. Вы поняли меня? Капитан Ньюман…
– Я понял вас, сэр, – ответил спецназовец.
Адмирал ушел, хлопнув дверью, а Ньюман вышел из модуля и посмотрел на темнеющее вечернее небо и первые звезды на нем. Последние отсветы заката, кроваво-оранжевые, умирали в небе среди рваных и недружелюбных облаков. Пол смотрел на небо, а видел перед собой злобное, суровое и такое отвратительно гладкое, до синевы выбритое лицо адмирала Хендриксона. Несколько минут назад он, капитан Пол Ньюман, зеленый берет, стоял по стойке смирно, но внутри у него все переворачивалось вверх дном. Несколько минут назад он был абсолютно уверен в успешном завершении операции по освобождению захваченного террористами гражданского судна «Трейдвинд», освобождении заложников и уничтожении террористов. Всего несколько минут назад он еще чувствовал гордость и приятную боевую усталость, потому что он как надо выполнил свой долг.
Что ему сказал адмирал? Нет, не словами, а что дал понять адмирал? То, что эти русские… они увидели слишком много. Узнали слишком много. Им нельзя позволить унести эти знания домой. То были не просто слова. Они отравили душу капитана Ньюмана, перевернули весь мир, который он до этого знал. Сказанное адмиралом повисло в воздухе тяжелыми и ядовитыми, как будто свинцовыми парами. Пол, там, в модуле, даже не сразу осознал их смысл. Потом осознание происходящего будто бы ударило его в солнечное сплетение, заставив едва сдержать вздох.
Несчастный случай! Адмирал не произнес вслух слов «убить», «ликвидировать». Он на это намекнул. И в этой недоговоренности была вся гнусность приказа. Он оставлял Пола наедине с трактовкой, с выбором, с грядущим кошмаром. Мысли капитана, еще секунду назад ясные и упорядоченные, как схема атаки, превратились в хаотичный вихрь. Первой реакцией был гнев. Обжигающий гнев предательства. Не адмирала, нет, он всегда знал, что Хендриксон – политическое животное. Он предавал сам себя. Предавал ту честь, тот кодекс, который вбивали в него с первого дня в Форте Брэгг. «Мы сражаемся за страну, а не за политиков». Где эта грань? Она только что была стерта.
Перед его мысленным взором поплыли лица. Не абстрактные «русские спецназовцы», враги № 1 по всем политруководствам. А конкретные люди: майор Андрей Давыдов, который не задумываясь полез в трюм спасать пленных британских солдат, рискуя взорваться вместе с ними, человек, который ринулся в бой, чтобы спасти Сильвию, когда ее блокировали на острове террористы. Он спас ее в последнюю минуту.
Капитан Павел Листовой. Суровый, с трезвым, пронзительным взглядом снайпера. Сегодня он бросился спасать друзей. В полный рост на плотный огонь, чтобы дать им возможность сменить позицию, перезарядить оружие, просто отвлечь на себя врага. А как он взял Валкера! Вот это боец! Фактически именно Листовой довел операцию до конца, взяв главаря, взяв опасный инструмент террористов, которым они решили убить множество людей ради денег своих нанимателей.
Старший лейтенант Илья Максимов. Быстрый, веселый, непоседливый. Он всегда протягивал последнюю галету товарищу, независимо от того, в какой армии служил товарищ. И последний глоток из фляжки. И со своим командиром он сегодня лежал там, в камнях, экономя каждый патрон, зная, что Листовой, пока они здесь умирают, выполнит все, что нужно. А они должны выполнить свое. Человек воинского долга, воинской чести.
А я человек какого долга, какой чести? Да, они из другой страны, из другой армии, да, наши политики велят считать СССР врагом. Но во время этой операции они стали ему братьями. Не по крови, не по приказу, а по огню. По грязи джунглей, по адреналину совместного боя, по взаимному спасению жизни. Такая связь сильнее любых идеологических барьеров. Она выковывается в аду, где национальность не имеет значения, а имеет значение только человек напротив, от которого зависит твоя жизнь.
И теперь ему, Полу Ньюману, человеку, который клялся защищать свою страну, приказывают убить этих людей. Не в честном бою. Подло. Тихо. Сделать вид, что произошел «несчастный случай». Нет, не упавший вертолет,
